Российское государство озабочено ужасающим, по его мнению, состоянием производительности труда в экономике и непрерывно втемяшивает в головы общества идею фикс о безотлагательной необходимости повышения трудоотдачи. Дескать, россияне работают меньше, чем граждане развитых стран мира, но потребляют уже почти столько же.
Почти по всем позициям Россия отстаёт не только от США или Японии, но и от Польши, Турции и даже Казахстана. Россияне потребляют больше, чем производят. «Разница покрывается за счёт нефтяного экспорта. Если цены на нефть упадут, это неизбежно вызовет снижение курса рубля, разгон инфляции и сок-ращение потребления, а с ним и
уровня жизни. Выход — в повы-шении производительности труда», — предупредил министр экономического развития РФ Андрей Белоусов.
По расчёту аналитиков Мин-экономразвития, подушевой ВВП при его расчёте по паритету покупательной способности в России сейчас составляет 21-22 тыс. долл. в год. Это равняется примерно двум третям от уровня развитых стран, в которых ВВП на душу населения варьирует от 30 тыс. долл. до 35 тыс. долл. Но производительность труда в России от развитых стран составляет от одной трети до половины в зависимости от методики счёта и от страны, с которой сравниваем. Этот разрыв означает, что мы живём не по эффективности, не по производительности труда. Разница между потреблением и эффективностью производства в основном покрывается за счёт высоких цен на углеводородный экспорт.
Сокращение притока нефте-долларов в первую очередь ударит не по бюджету, а по потреб-лению: рубль упадёт, цены вырастут, особенно на импорт, за счёт которого в основном удовлетворяется высокий платёжеспособный спрос, уровень потребления схлопнется. «Поэтому, — говорит Белоусов, — у нас стратегически такая развилка: либо в течение ближайших пяти-семи лет существенно повышаем производительность труда, либо мы вынуждены будем рано или поздно срезать потребление через такой принудительный механизм, как обесценение рубля и скачок инфляции». Страшно, аж жуть!

Штуки или деньги?
Производительность труда при почившем в бозе социализме и при светлом рыночном настоящем не очень-то отличаются друг от друга, в то же время сегодня «жить стало лучше, жить стало веселей». Сдаётся, что высшие государственные товарищи и их статусные советчики не вполне понимают, для чего нужен рост производительности. Для них увеличение результативности труда представляется в виде экскаватора, заменяющего сотню копателей. Вы когда-нибудь слышали объяснение, зачем нам нужен рост производительности? И не услышите. Потому что наши главные столоначальники так и не смогли определиться, что для них важнее: производительность или доходность? Весь мир опирается на прибыльность производства, и только мы по-прежнему живём мозолистой усталостью.
Несколько лет назад работавший тогда премьером Владимир Путин при посещении завода сельхозмашиностроения подивился количеству нераспроданных тракторов и комбайнов. Продукции — завались, производительность на высоте, а денег — ноль. Или другой пример. Возьмём двух парикмахеров одинаковой квалификации; один из них трудится в столице, другой — в провинции. Предположим, что оба выполняют одну и ту же модельную стрижку за час. Однако цена услуги столичного цирюльника составит 2 тыс. рублей, а второго — 200. При одинаковой производительности доходность разнится в 10 раз!
Нам регулярно рассказывают о пропасти между производительностью труда в России и за границей. Разница — десятки процентов, а то и в несколько раз. Беда! Однако, несмотря на «катастрофическое» отставание, ни один крупный собственник реального сектора пока не разорился. Да что там, с каждым годом мы с удивлением обнаруживаем всё новых и новых фигурантов в списках богачей. Не странно ли?
По мнению профессора, доктора экономических наук, директора Заочного финансового института САФУ Альберта Сметанина, низкая производительность труда в России – это следствие нежелания работодателей повышать уровень оплаты труда на своих предприятиях. «Российский работник, — сравнивает Сметанин, — производит за 1 доллар зарплаты на 4,5 доллара наци-онального продукта, а, скажем,  американский – на 1,4 доллара. При этом почасовая заработная плата составляет в США 16,4 доллара, а в России — 1,7.
В 2011 году в российской промышленности было занято чуть больше 27% от общей численности  рабочей силы, в сельском хозяйстве — 8%, в сфере услуг — почти 65%. Так в чём же измерять производительность работников каждого сектора, в физических или денежных величинах?
Во многих случаях, если не в большинстве, предпочтение будет отдано деньгам. Если мы подразумеваем физический способ измерения (количество комбайнов, объём добытой нефти или пресловутые центнеры с гектара), требуется один подход к повышению производительности. При этом разговор будет идти о росте трудоотдачи всего лишь 35% занятого населения. Если же мы говорим о финансовых показателях (65% работников), то и подход будет иной.
К слову, нефтяники давно этот постулат усвоили и нашли множество способов повышать финансовые результаты производства, не увеличивая физический объём продукции. Если завтра российская «нефтянка» гипотетически значительно увеличит нефтедобычу, мировые цены на «чёрное золото», столкнувшись с избытком предложения, упадут. Как следствие — налоговые поступления уменьшатся, дефицит бюджета увеличится, рубль ослабнет, инфляция возрастёт. Зато с производительностью всё будет в порядке.

Вверх по лестнице, ведущей вниз
По данным госстатистики, за 2012 год объём инвестиций в основной капитал предприятий и организаций Поморья составил 112 072,4 млн. рублей (без учёта НАО), что превысило показатели 2011 года на 23,9%. Объём иностранных инвестиций за 2012 год составил 220,9 млн. долл. США, что составило 94,6% от объёма иностранных инвестиций, привлечённых в 2011 году. Индекс промышленного производства по области в целом за 2012 год составил 106,8% к уровню 2011 года (по РФ — 102,6%). Однако уже в первом квартале 2013-го результаты оказались гораздо скромнее: вместе со всей страной шагаем к рецессии.
Региональное министерство экономического развития и конкурентной политики прогнозирует к 2015 году по сравнению с 2010-м рост валового регионального продукта (ВРП) на 14,5%, ввод жилья — 450 тыс. кв. м, что выше показателей 2010 года в 1,8 раза. Прогнозируется и увеличение реальных доходов населения: по предварительным оценкам, через три года среднемесячная заработная плата в регионе превысит 35 тыс. рублей.
Однако к ориентировочному сроку экономику Поморья ждёт снижение по одному из главных индикаторов состояния экономики — индексу промышленного производства. В 2013 году этот показатель сократится на 0,5%, а в следующем и вовсе на 18%. В 2015 году, по оценке экспертов, индекс промышленного производства сократится ещё на 4%. На эту величину основное влияние окажет прогнозируемое снижение объёмов производства на северодвинских судостроительных предприятиях. Ожидается, что в 2013 году производство сократится на 15%, в 2014-м — ещё больше.
Ущербность требований роста физической производительности иллюстрируется примером с упомянутыми выше тракторами: что с того, если завод произведёт не 100 машин, а 200, коль скоро они физически и морально устареют, прежде чем найдут покупателя? Снижать цену? Но есть себестоимость, в которой, кстати, «сидит» и зарплата, а в убыток работать никто не будет. Повышать качество? Однако в условиях международного разделения труда иностранный аналог при прочих равных всё равно может оказаться предпочтительнее. Закрывать внутренний рынок? После вступления в ВТО это сделать затруднительно. Выход один — работать с умом. «Лучше меньше, да лучше».

Проветрить бы госаппарат
Выясним, от каких факторов зависит производительность труда в реальном секторе. Она зависит от качества сырья и материалов, свежести оборудования и технологий, скорости внедрения инноваций, величины простоев, уровня организации труда… Перечень можно продолжить.
Вот какое сонмище проблем возникает вокруг простенького вроде бы действа! При этом эффективность работы госаппарата прямо или косвенно влияет на все представленные обстоятельства. Качество сырья и материалов? Это техрегулирование. Новое оборудование? Это в значительной степени кредиты, ныне труднодоступные по причине категорического неприятия властью самой мысли о вложениях государственных резервов в собственную экономику. Быстрота внедрения инноваций? Печальный сколковский пример наглядно иллюстрирует, что во главе у государственных инноваторов стоит эффективное для их кошельков освоение бюджетных средств.
Что есть повышение производительности труда для правительственных чиновников? Нет, не увеличение числа подписанных бумаг или принятых директив, а рост личных активов и средств на банковских счетах. Вот она, конечная цель современной российской бюрократии, ради достижения которой она готова трудиться денно и нощно, даже в ущерб государственным интересам. Нам же, простым смертным, регулярно рассказывают сказочки о производительности, модернизации или борьбе с коррупцией. Прикрывая не столько алчность, сколько собственную управленческую импотенцию.

Валерий ДМИТРИЕВ.