10 июля Госдума ратифицировала Протокол о присоединении России к Всемирной торговой организации. За принятие документа проголосовали 238 депутатов, против — 208, один парламентарий воздержался. Накануне Конституционный суд признал, что соглашение не противоречит Основному закону. В торговый клуб Россия после 18-летнего переговорного процесса должна вступить до 23 июля. PublicPost поговорил с тем, кто за вступление в ВТО, и с тем, кто против. Позицию против вы-сказал экс-депутат Мособлдумы, директор ЗАО «Совхоз имени Ленина» Павел Грудинин.
— Вы против вступления в ВТО?
— В нынешнем состоянии российской экономики — я против. Войти в ВТО можно только после того, как мы подготовимся к этому. Большинство стран мира вошли в ВТО. Это правила игры, которые надо соблюдать. Но сперва необходимы изменения. Южная Корея, например, 10 лет готовилась к вступлению в ВТО. Она закрыла все свои рынки, создавала конкурентные преимущества своим производителям, нарастила производство, модернизировала свою экономику, стала конкурентоспособной, а потом вошла в ВТО. Я не против того, чтобы мы точно так же сделали.
— Власти рапортуют о новых модернизированных рабочих местах, о подъёме экономики и сельского хозяйства. В чём проблема?
— Мы об этом слышим лет пять,
а что из этого сделано? Прорывов где бы то ни было нет. Деньги, которые получаем от продажи нефти и газа, направляем на что? Вспомните три самых крупных проекта за последние 10 лет. Какие-то новые электростанции построили? Какие-то новые неф-теперерабатывающие заводы стали выпускать бензин стандарта евро-5, евро-4? Какие-то новые тракторы стали выпускать, которые хоть как-то похожи на John Deere или DEUTZ? Какие дороги были построены, по которым можно быстро привезти продукцию? А в итоге мы строим за бешеные деньги Дальневосточный университет, Олимпиаду в Сочи и Сколково. Это повлияло на конкурентоспособность России на мировом рынке? А Южный и Северный потоки: при наличии денег они вкладываются не в производство газа и нефти и в их глубокую переработку, а в такие проекты, которые дают возможность получать деньги тем, кто строит газопроводы, но не тем, кто производит газ.
Прежде чем войти куда-то, государство должно сначала сделать условия для своих производителей такими, как в мировом клубе. Попробуйте найти в Германии фермера, который сам строит дорогу к своей ферме, потому что у государства нет денег, а молоко вывозить как-то надо!
Сейчас в Московской области, чтобы подключить, например, ферму к газу, нужно пройти огонь, воду и медные трубы: дать множество взяток, заплатить официальные непомерные платежи энергетикам и газовикам, преодолеть административные барьеры. И после этого говорят: «А теперь можешь ферму строить». Но у тебя уже такие из-
держки…
Чтобы мы вошли в ВТО, нужно сначала нарастить собственное производство, получить излишки, а потом с этими излишками войти. А сейчас при сокращении населения мы не можем его прокормить. Мы едим импортное продовольствие, это же нонсенс! Мы — сельскохозяйственная держава!
— У России было 18 лет, чтобы подготовиться.
— У России не было и 18 лет.
18 лет какие-то непонятные люди, которых никто толком не видел, за закрытыми дверями без обсуждения в экономическом сообществе вели какие-то переговоры, больше похожие на постоянные уступки политического характера. Потом вдруг выяснилось, что они закончили эти переговоры. И госпожа Набиуллина всё подписала. А сообщество производителей, для которых всё делается, вдруг увидело, что правительство подписало самые худшие условия по свиноводству, ужасные условия по сельскому хозяйству. С нами никто не советовался.
А тут ещё выясняется, что нет даже официального перевода протокола о вступлении России в ВТО. Если вы не можете даже перевести, то как вы в спорах в рамках ВТО будете участвовать? ВТО — это в первую очередь торговые войны. Нужны специалисты, которые в этом разбираются, нужны обученные переговорщики. А у нас, к сожалению, уровень работников правительства оставляет желать лучшего.
К тому же наше правительство всё время опаздывает на полгода-год со своими решениями, не успевает подписать документы. А ВТО — это моментальное реагирование. Скажем, какие-то дотации сельскому хозяйству на зерно должны быть выданы в августе, а выдают в октябре или ноябре, на весеннюю полевую кампанию деньги приходят в июле. В американских штатах Флорида и Калифорния были заморозки, помёрзли апельсины. Не стратегическое сырьё. Но власти штатов сразу же обратились в конгресс США. За месяц приняли решение, и сельхозпроизводители получили более 1,5 млрд. долларов из федерального бюджета на покрытие потерь. А когда у нас картофель пострадал из-за засухи, мы так и не дождались помощи. Вот в этих условиях мы выдержим конкурентную борьбу?
— Что в первую очередь нужно сделать, чтобы подготовиться к присоединению, и сколько времени на это уйдёт?
— Убрать административные барьеры, заставить наших энергетиков и газовиков относиться к нам не как к чужим, а как к своим, выработать систему экономического развития, модернизировать производство. Можно применить методы поддержки села — американские, канадские, европейские. Сделать так же, как у них, и через 3 года можно входить в ВТО.
— По вашему мнению, какие последствия ожидают Россию, если она в нынешнем состоянии присоединится к ВТО?
— У нас будут колоссальные потери как в бюджете, так и в производстве. Пример Китая: производит много всего дешёвого и завалил весь мир, но когда он вступил в ВТО, китайские крестьяне потеряли 2 млрд. долларов в один год. Что вы думаете, зря Клинтон поздравляет американских фермеров с тем, что Россия вступает в ВТО? Значит, рынок сбыта открывается. Датчане строят на границах с Латвией свинокомплексы, финны запасаются молоком, с 2015 года Германия снимает квоту на производство молока: у них квота была, они сдерживали производство, теперь они её снимают. Потому что открывается рынок сбыта, где нет ни модернизации, ни нормальных дорог, где фермы почти уничтожены.
В сельхозмашиностроении все воют. Они понимают, что как только откроют границу и снимут таможенные барьеры, сельское хозяйство будет покупать импортную технику по такой же цене. Их задавят демпингом, а у них нет ноу-хау, пропали институты, толковые инженеры выехали за рубеж. Они либо просто закроются, либо их перекупит какой-то концерн, и пойдёт отвёрточная сборка. Но это уже не отечественное производство.
— Получается, что экономического обоснования у решения присоединиться к ВТО нет?
— Это политическое решение. Никакого отношения к экономике оно не имеет. Как можно вступать в ВТО, если общий долг сельского хозяйства России равен валовому продукту сельского хозяйства за год? И это после национального проекта развития сельского хозяйства, после того, как все кричали, что сельское хозяйство прекрасно пережило кризис, а в результате оказалось, что закредитованность сельского хозяйства такова, что жить оно уже не может.
— Почему это произошло?
— Это было такое иезуитство. Давали, например, деньги на минеральное удобрение, но при этом почему-то цены на минеральные удобрения подскочили. Каждую весну мы слышим: «Мы вам дали деньги на солярку». А цена на солярку выросла даже больше, чем дало государство. В итоге фермер ничего не получает. Мы стали проводниками денег от государства в структуры, которые контролирует государство. При этом цена на молоко не увеличивается, а цена на газ каждый раз на 20% повышается.
— То есть во вступлении в ВТО вы видите только минусы?
— Нет. ВТО — это, с одной стороны, кризис, а с другой — открываются новые возможности. Мы либо вообще рухнем, либо консолидируемся. Сначала будет плохо, а потом, может быть, та сторона поймёт, что реформы нужно проводить не на словах, а на деле. Но общий кризис неизбежен. Всё спишут на него. Скорее всего, произойдёт смена правительства. Если в 2008 году правительство усидело, поскольку им командовал человек, который не мог не усидеть, то сейчас, у меня такое впечатление, правительство набрали в виде ребят для порки. Их собрали, сказали: «Вот вам председатель — молодой, опытный, уже президентом поработал». А потом спишут, скажут: «Извините, неправильно рассчитали. Тот кризис с тем правительством преодолели, а этот кризис с таким правительством не смогли. Давайте поменяем на правительство народного доверия». Будут играть в такие игры.
— Россия вступит в ВТО до конца июля, что будет происходить первое время?
— По большому счёту ничего не будет происходить. Потихоньку начнёт разоряться нерентабельное производство. Сельское хозяйство загнётся окончательно. Мы начнём есть турецкие, белорусские, польские, китайские продукты. Потом на мировом рынке начнётся повышение цен на продукты. В России рабочих мест станет меньше, денег меньше, люди поедут в город, чтобы занять менее оплачиваемые места гастарбайтеров. Потом государство скажет, что денег нет. А вот что будет после этого — прод-
развёрстка, продналог — я не знаю.
— Люди выйдут на улицы с вилами?
— Народные волнения могут быть. Но прогнозировать что-то трудно. Помните кризис в Пикалево, когда Дерипаска подписывал договор? За эти годы очень много денег вывели за рубеж. Мне рассказывали, что раньше школы Рублёвки были переполнены, теперь их дети учатся за границей. А если деньги и дети там, то население Рублёвки никто не удержит. И в какой-то момент власть со стабилизационным фондом окажется наедине с простыми людьми. Но людей ещё много, а денег уже мало. И на всех может не хватить.
Если раньше все дыры российского бюджета удавалось за-ткнуть деньгами налогоплательщиков, то теперь этих средств может не хватить. Вопрос в том, насколько народ будет обозлён и выйдет ли он на улицы. Это очень нехорошая тенденция, когда вдруг ни с того ни с сего прошлой зимой люди выходили на площади. По большому счёту ничего нового не произошло — их и раньше обманывали на выборах, но народ никуда не выходил. Все силовики, правоохранительные органы, на которые тратятся огромные деньги — ничего не помогло. Люди вышли. И с ними как-то даже стали разговаривать. Но по большому счёту этот офисный планктон никого не интересует.
А вот если выйдут рабочие завода в Тольятти, что произойдёт?..
— У вас есть версии?
— Недовольным гражданам, вышедшим на улицу, можно послать войска, и начнётся кровавая бойня, а можно попытаться договориться. Можно создать дополнительный репрессивный механизм, а можно раздать деньги. Но главное — надо чем-то занять людей. Все эти разговоры про 25 миллионов модернизированных рабочих мест похожи на разговоры про то, что завтра мы освоим Марс. Вот увидите, спустя время последние десятилетия будут названы самыми худшими в истории России. Такого размаха коррупции, такого плачевного состояния здравоохранения, такого провала в образовании, такого позора российской армии не было ещё никогда. За державу обидно.

Анастасия Петрова.
www.publicpost.ru